13 ноября 2011г. состоялась встреча с Олегом Гусевым. Тема беседы «ВсеЯсветная Грамота в русских фамилиях». "Буквоед на Восстания", Санкт-Петербург.

Так всё-таки - где безопасней жить ребёнку: в страшной России или на благостном Западе?

"Трусость, ставшая чуть ли не органичной частью характера большинства потомков бойцов Куликова поля, Смоленска, Полтавы, Бородина, Шипки, Курска и Кандагара. И не только детей, но и взрослых.
Но эта трусость возникла не просто так. Она умело привита, заботливо выращена и тщательно культивирована".

В давние жестокие времена, когда нечисть нередко стучалась в людские жилища, и человек не знал, как ему спастись – мудрые и безжалостные создали их. ОХОТНИКОВ. Тех, кто не боялся ничего и никого, потому что МЁРТВОМУ нечего бояться.

О том, как один из Богов древности пошутил над чиновницами, возомнившими себя спасительницами детей (написано на Конкурс Социального Произведения)

Этапные события в жизни Олега Табакова совпадают с переломными моментами в истории страны. Родившийся в 1935 году Табаков помнит довоенное детство, начало войны, эвакуацию, отъезд отца на фронт и работу матери в госпитале. Его приезд на учебу в Москву приходится на время хрущевской оттепели. Первая попытка создать свой театр оказалась неудачной из-за непробиваемой советской бюрократической машины. Вторая, удачная попытка, пришлась на время перестройки. Он называет себя "кризисным менеджером". Осмысливая его рассказ, понимаешь, что он имеет право на такую самооценку, несмотря на присутствующую в ней иронию.

Как-то раз у меня не даче в сарайчике, где я держу инструменты, поселились осы. Весной молодая матка соорудила из серой бумаги маленький незаметный шарик и вывела в нем первое поколение рабочих ос. Те быстренько вывели следующее. Короче, когда летом мне что-то понадобилось в сарайчике, на меня накинулась целая эскадрилья желтых ядовитых защитников бумажного гнезда, успевшего разрастись аж до размеров дыньки «колхозница». Еле ноги унес. Все это мне не понравилось, и вечером я осторожно подкравшись, сбил гнездо в ведро с кипятком. Соты с личинками и большинство ос, включая матку – погибли. Остались в живых лишь десятка полтора насекомых, которые в этот момент летали за добычей. Вернувшись, они не нашли ни дома, ни деток и беспорядочно кружили и ползали вокруг того места, где раньше висело гнездо. Когда я через пару недель заглянул в сарай, то обнаружил на месте гнезда свежеотстроенный бумажный сот неправильной формы и бестолковое подобие оболочки. Десяток рабочих ос сидели неподвижно либо копошились в этом подобии гнезда. Заметив меня, они предприняли лишь вялую попытку демонстрации обороноспособности. У них не было матки, а значит не было личинок. А значит и биологического смысла строить гнездо и таскать туда корм — не было никакого. Но врожденная программа конструктивисткого инстинкта, прошитая в их маленьком мозгу, заставляла их снова и снова летать за новыми порциями стройматериалов и лепить соты. Вечером я уничтожил оставшихся насекомых с помощью привезенного из города баллончика дихлофоса. Российские мужчины сильно напоминают мне этих самых ос.